«Человек с сумасшедшинкой»: почему художница фотографирует облезлые стены и видит в этом изюминку

Ее творчество пропитано морским бризом, а каждая вещь в руках превращается в носитель истории. Лаура Колес – «человек с сумасшедшинкой», дизайнер и художник, для которого нет «ненужной вещи», но есть отличный материал для переработки.

Апсайклинг – мода на осознанное потребление, в которой старая вещь обретает не вторую, а новую жизнь: джинсы превращаются в юбки, футболки – в платья, пледы – в пиджаки. Лаура пришла в это движение не через тренды, а через внутреннюю потребность – ту самую, что заставляет видеть форму там, где другие видят хлам.

Мы поговорили с ней о пути в профессию, родительской поддержке, любви к Владивостоку и о том, как разглядеть красоту в куче мусора.

– Лаура, путь в дизайн одежды – это врожденное или всё же приобретенное?

– Скорее первое. Тяга проявилась еще в детском саду: помню, как вручную шила наряды для кукол. В семье этим никто не занимался, меня никто не направлял. Просто было внутреннее ощущение, что это мое.

Позже пришла осознанность. Художественная школа, дизайн-класс, университет по специальности «дизайн костюма». Параллельно отучилась на закройщика. К тому моменту уже четко понимала: креатив без технологии – не профессия. Если ты сам умеешь шить, с производством говоришь на одном языке. И тебя слышат совсем иначе.

– Был страх, что не получится? Или непонимание со стороны близких?

– Страха не было. Когда идешь своим путем, ты просто делаешь – без рефлексии. А вот непонимание... это, скорее, про родителей. Сейчас, будучи взрослой, я их понимаю. Тогда, в юношеском максимализме, – нет. Но маме я благодарна отдельно. Она была против – и при этом не мешала. Не заставляла, как многие родители: «иди туда, где платят».

Чем это заканчивается? Ничем. Если ребенок не хочет быть бухгалтером, он станет плохим бухгалтером. И зарабатывать будет мало. Не надо препятствовать. Гениальным можно стать только в том, что действительно любишь. Все упирается в желание.

– В твоей жизни много творчества: одежда, картины, игрушки. Что из этого – самое любимое?

– Между детьми любимчиков не выбирают (смеется). Но если честно, одежда – это прежде всего. Дыхание жизни. Хотя... если бы вопрос заработка не стоял, если бы можно было просто творить, я бы закрылась в мастерской и шила платья из шифона. Вышивала бисером. Красоту ради красоты. Чтобы надеть – и просто почувствовать этот момент. Вот она, красота.

– Апсайклинг сейчас на пике популярности. Как ты к нему пришла?

– Честно? Я не знала, что занимаюсь апсайклингом, пока меня не позвали читать лекцию в «Зарю». Они говорят: «вы же апсайклингом занимаетесь». Я переспросила: «кем?». 

Слово новое, западное, но явление старо как мир. Наши бабушки так делали всегда – из нехватки или необходимости. Мне же этот подход близок по трем причинам. Первая – экология. Вторая – энергия старых вещей. Третья – эстетика. Новая ткань для меня часто слишком стерильна. А в потертостях, в этой «облезлости», будто собаки за гаражами порвали, – есть красота. Я из тех, кто фотографирует облупленные стены и уличные недострои.

– Какой проект запомнился больше всего?

– Свадебное платье для девушки из байкерской тусовки. Задача была создать что-то красивое и при этом рокерское. Я предложила: принеси мне джинсы. Не новые и качественные, а простые мужские джинсы, четыре пары, с рынка. Заказчица послушалась. И мы сшили корсетное платье – бохо по-байкерски.

– Бывает жалко расставаться с работами?

– С одеждой – нет, это моя основная деятельность. А вот картины – другое. Это изнанка души. Рождается образ, озарение – и я выплескиваю это на холст. Когда приходят и хотят купить, это всегда немного удивляет.

Был важный момент на выставке. Люди спрашивали, что значит та или иная работа. Я искренне рассказывала, а они слушали и говорили: «нет, это вообще не так». И начинали объяснять – что видит здесь каждый из них. Тогда я поняла: не надо ничего объяснять. Картина должна позвать человека. Лечь на его струны. И если он понял ее по-своему – это и есть его правда.

– Есть цель, к которой стремишься?

– У самурая нет цели, есть только путь. Цель – вещь обманчивая. Я видела людей, которые, достигнув ее, понимали: промахнулись. Остается только усталость и вопрос «а что дальше?».

Я скорее про счастье в мелочах. Но мечта есть. Хочу открыть магазин-сундучок сокровищ. Чтобы человек заходил с улицы – и попадал в параллельный мир. Где можно померить одежду, посмотреть игрушки, полистать книги, выпить кофе. И унести оттуда не вещь, а впечатление.

– И последний, прагматичный вопрос. Сколько можно заработать творчеством?

– Конкретных цифр не назову: от месяца к месяцу по-разному. На жизнь хватает – на аренду, еду, транспорт. Бывают периоды без заказов, и тогда я просто вкладываю время в будущие коллекции. Я к этому привыкла.

Внутри я человек рациональный. Швейное дело – точная наука. Даже в апсайклинге кажущаяся кривизна на самом деле просчитана: где долевая нить, как вещь будет носиться и стираться. Но образа жизни это не меняет. Я художник. Это просто такая жизнь. Я умею копить и жить в потоке.

Фото: Анастасия Ярош