Театр начинается с выкройки: невидимые герои сцены Владивостока

За кулисами главного театра Владивостока кипит работа, которую зритель никогда не видит на сцене. Здесь, в «священных гротах» театра, где пахнет тканью и портновским мелом, рождается магия театрального костюма.

Приморский академический театр имени Горького – это не только 868 кресел зрительного зала и знаменитое панно в паркетном зале. Это ещё и сложный организм: ради одного спектакля здесь трудятся более 160 человек невидимого фронта. А сердце этого организма – пошивочный цех.

«Сначала режиссёр выбирает художника, и тот придумывает костюмы. Наша задача – воплотить его задумку максимально точно. Хотя иногда присылают эскизы просто неисполнимые! По законам физики так не бывает: костюм не будет сидеть идеально, не будет комфортным.

Но мы всё равно ищем решение. Потому что каждая швея здесь – это переводчик с языка художника на язык режиссёра и сцены. Так что это место не просто цех, а настоящая лаборатория», – говорит Татьяна Петровна Дилиндреева, экс-заведующая швейной лабораторией.

Случайных людей в театральной швейной мастерской нет. Об этом в один голос говорят и ветераны цеха, и нынешние мастерицы. Порой приходится задерживаться допоздна из-за горящих сроков сдачи костюма. Времени на ошибку нет, поэтому помимо усидчивости требуется и профессионализм.

«Я пришла на биржу труда, где мне рассказали, как же легко работать в театральном швейном цехе! Навыки швеи у меня уже были, поэтому и согласилась. Влюбилась с первого взгляда в эту работу, все молодые и веселые тогда были.

Так и продолжается 38-й год моего стажа. Порой кажется, что мы «дымимся». На улицу не выходим, некоторые иногда ночуют, идеально сделанный костюм превыше личных потребностей», – поделилась швея мужского костюма Наталья Стадник.

«Мы всегда шьём и на основной состав, и на дублёров. Но, честно говоря, терпеть не могу, когда актёр меняет роль. Всё, считай, костюм пропал. И начинается: ищи точно такую же ткань, перебирай лоскутки, перекраивай заново, да ещё и в сжатые сроки. Но ни один актёр без костюма не останется. Это закон», – уверяет Людмила Евгеньевна Полушвайко, конструктор-модельер театра Горького.

Время создания одного костюма варьируется от часа до нескольких дней. Скорость зависит от сложности модели и опыта мастера. Вместо новомодного муляжного метода (когда ткань прикалывают к манекену и сразу обрабатывают) здесь используют конструктивный: сначала эскиз строят на бумаге. Работа становится более кропотливой, но при этом – более качественной.

Если спектаклю нужен исторический костюм, просто сшить точную копию с картинки – провальная идея. Он не будет «играть». Необходимо художественное переосмысление, изюминка. Поэтому художник задаёт направление: выбирает ткань, детали, фактуру и форму.

Задача швеи – оживить задумку в реальной жизни, и это невозможно без глубокого прочтения хронотопа спектакля. Так случилось и с костюмами недавней премьеры «Гамлета».

«Мы читаем как художественные произведения для экранизации, так и исторические, чтобы попасть в нужную эпоху. Ищем много референсов. Важно не пользоваться лекалами, всем интересоваться и самим строить. Конечно, финальное решение зависит от художника, но зачастую наши правки дополняют изначальную задумку», – продолжила Людмила.

Порой костюм становится вторым телом актёра, как в постановке «В джазе только девушки». Мужское сложение не соответствовало женскому, и артиста нужно было буквально «переодеть» в другую стать.

В пошивочном цехе нет жесткого распределения обязанностей: швея должна уметь всё. Наталья Алексеевна, например, пришла сюда в 2004-м простой швеей, а ставка была под шляпы – пришлось учиться.

«Я не жалею о выборе профессии, хоть выбор и был случайным. Место оказалось свободным, а мне нужно было заработать на пенсию. В двухтысячных редко где оформляли официально, нужно было найти работу с трудоустройством по документам.

Цилиндр делать не умела — пришлось научиться. Профессия очень творческая, всегда разная, я не могла не влюбиться», – делится Наталья.

Пока в театре есть эти мастерицы, зритель будет верить в королей и принцесс, в джазовых красоток и японских адмиралов. Потому что настоящий театр начинается не с вешалки. Он начинается с выкройки.

Фото: Анастасия Ярош