«Они не терпят лжи»: Алиса Нестерова и 6 её полосатых подопечных

Тигры в цирке обычно ассоциируются с мощью, грозным рыком и фигурой сурового укротителя в сапогах. Но, когда на арену выходит хрупкая девушка в воздушном образе, а полосатые хищники трутся о неё мордами словно домашние кошки, стереотипы рушатся.

Алиса Нестерова – дрессировщица белых бенгальских тигров в четвертом поколении цирковой династии. Для неё эти существа не артисты и уж точно не инструмент для номера, а настоящая семья. Она называет себя тревожной мамой, ведёт дневники их настроения, возит с собой фильтрованную воду и готова сутками дежурить у вольера, если кто-то из подопечных приболел.

Корреспондент «ВВ» Владивостока» расспросил Алису о том, как стать своей в тигриной компании. И что на самом деле скрывается за красивой картинкой циркового шоу.

– Как вы пришли в профессию?

– Я родилась в цирковой семье. Папа много лет шутил, что я стану дрессировщицей тигров. А я тогда работала с собаками и была воздушной гимнасткой. И, честно говоря, очень долго сопротивлялась этой мысли. Понимала, что тигры – это не просто работа, это вся жизнь без остатка. С собакой проще: можно уехать, доверить кому-то. Здесь же ты отвечаешь за всё.

Но, когда в нашей семье родились первые тигрята, я начала помогать маме ухаживать за ними: взвешивать, следить, чтобы каждый день прибавляли по 100 граммов, вести дневник. Однажды встретилась глазами с одной из тигриц. Искра, вспышка... Сложно объяснить. В какой-то момент встал вопрос: либо мы что-то делаем с этим, либо ищем им новый дом. И я поняла, что не смогу расстаться с ними.

– Какому принципу вы следуете в рабочем процессе?

– «Мы в ответе за тех, кого приручили». У моей бабушки на холодильнике был магнитик с этой фразой, всегда маячил у меня перед глазами. Он до сих пор висит... Сейчас я понимаю, насколько сильно эта фраза отпечаталась во мне. Мы действительно в ответе. Каждый день. Даже в свой выходной я прихожу проверить, всё ли у них хорошо.

– За семь лет вы уже достигли совершенства в понимании друг друга?

– Нет предела совершенству. Дрессура – очень динамичный процесс. Нет такого, что ты делаешь что-то только так и никак иначе. Мы постоянно пробуем новое, и даже мое настроение, мое самочувствие влияют на взаимопонимание. Всё – от психологии.

Мы проводим вместе огромное количество времени. У нас везде камеры, я постоянно слежу за ними. Я называю себя тревожной матерью. Перед репетицией всегда захожу, смотрю, кто в каком расположении духа. Сразу видно: кто-то подходит поздороваться, а кто-то – нахмуренный. У девочек случаются перепады настроения, у мальчиков – свои заморочки. Они же живые.

– Не сталкивались с каким-либо осуждением от ваших знакомых?

– Мне очень хорошо. Из людей мало с кем не общаюсь. Я довольно интровертная, для меня главное – чтобы меня поддерживали мой мужчина и моя семья.

– Вы говорили мне о честности тигров. Это контрастирует с миром людей?

– Абсолютно. Когда долго работаешь с животными, в человеческий мир возвращаться сложно. У людей всё запутанно, сложно. С животными всё понятно моментально: по зрачкам, ушам, хвосту. Если у тигра нет желания, он не будет с тобой общаться и сразу даст это понять. Люди же будут лукавить, а потом обсуждать тебя за спиной. Хотя, не исключаю, что и они сейчас обсуждают меня на своем тигрином (смеется). Но с ними проще. Они искренние.

– А как они вас воспринимают? Как мать, вожака или партнера?

– Всё время шучу, что я для них просто неправильный тигр на двух ногах, без полосок. Думаю, они считают меня частью своей семьи. По природе тигры – одиночки, не как львы. Но когда я прихожу, каждый считает своим долгом подойти, обтереться, поздороваться. Это самое дорогое. Чувствовать себя человеком, которого приняли тигры, – это невероятно.

– В вашей команде несколько особей. Поделитесь их характерами. Кто есть кто?

– Они все очень разные.

Еремей – наш отличник. Сын маминой подруги. Всегда сидит на месте, спинка – ровная. Зрители его обожают, у него уже целый фан-клуб.

Лизель, или Пельмешка – безумно талантливая и инициативная. Она как мать Тереза: то пойдет кого-то умывать, то начнет бороться. За ней интересно наблюдать.

Марта, или Мартышка – очень двойственная натура. Мама называет её мудрой кошкой. В детстве она всё время смотрела на всех с каким-то пониманием. Но при этом может и баловать, и прыгать. Такая интересная двойственность.

Анфиса – самая старшая, но самая маленькая по размеру. Любимица моих родителей, «принцессина». Раньше она воровала у них носки. Она залюбленная и, как следствие, избалованная. Если что-то идёт не так, она просто ложится на спину и говорит: «Всё, я ничего не понимаю, буду лежать».

Берта – это та тигрица, которая спит у меня на коленях. Она очень своенравная, горделивая. В ней столько грации... Для меня она самая близкая внутренне. Тоже интроверт: может лежать в стороне и никого не подпускать.

И Кот. Сам себе на уме. Хочу – пойду, хочу – нет. Ему нельзя ничего запрещать, он этого не любит. Но если дать ему задачу, он выполнит её с удовольствием, только он такой торопыга.

– Бывают ситуации, когда тигры не хотят выступать?

– Тигр, как и человек, может лениться. Это нормальное положение вещей. Важно принимать их такими, какие они есть. Если что-то не получается, в этом виноват не тигр, а дрессировщик. В данном случае – я. Важно следить за своими действиями и жестами, лакомствами. Всё это – единый механизм, и поведение кота может зависеть от любой мелочи. Сама того не замечая, я могу подкреплять их деструктивное поведение.

– Как реагируют незнакомые люди, услышав, что хрупкая девушка работает с тиграми?

– Стереотипы сильны. В Питере был случай: работник общежития спросил, с кем я работаю. Я ответила: «С тиграми». Он сказал: «Смешно». Люди ждут грузного мужчину в сапогах, укротителя с грозным голосом. Эти образы – из детства, из фильмов.

Управлять можно не только с позиции силы. Женская энергетика здесь работает по-другому. Я беру любовью и нежностью. И, когда зрители это видят, они часто пишут в комментариях что-то вроде: «Никогда не думала, что тигры могут быть такими пуделями». Им нужно время, чтобы осознать, что такое возможно.

– Что самое прекрасное в вашей работе?

– Их любовь. Возможность чувствовать её. Я ни в коем случае не обесцениваю любовь человеческую, но здесь что-то особенное. Когда ты отдаешь всего себя животному, растворяешься в этой любви без оглядки и получаешь что-то взамен – это исцеляет. Общение с ними лечит душевные травмы. Ты становишься лучше.

– Многие считают, что цирк – это обычная работа с 9 до 18. Но ведь это не так?

– Иногда мы работаем до ночи, иногда – круглосуточно. Была история: одна из тигриц получила небольшую ранку и начала её разлизывать. Мы организовали круглосуточное дежурство. Я дежурила с 12 ночи до 8 утра, чтобы не давать ей это делать, потом меня сменяли. Утром я уходила, немного спала – и на дневное представление.

Мои родители, моя сестра, племянники, муж – все здесь связаны. Мы с супругом, кстати, встретились в цирке в Симферополе. Вариант был только один: съезжаться и ездить вместе. Цирк учит ответственности и заботе. Дети, которые растут здесь, очень эмпатичны. Моя маленькая племянница Анфиса каждый день видит невероятных животных, помогает мне разделывать мясо, носит «мякушку»...

Так что цирк – это больше, чем работа. Это образ жизни. А мы, и правда, огромная семья.